Слово «должен» он подчеркнул. Мариан все еще смотрел на него с изумлением, которое, казалось, лишило его дара речи..
— Тебе еще не исполнилось двадцати трех лет, а твои романические истории уже несколько раз получали широкую огласку в свете…
Мариан начинал выходить из оцепенения.
— Дела настолько личные… — нерешительно пролепетал он.
Дарвид, не замечая его реплики, продолжал:
— Сумма, которую ты на последних скачках проиграл, довольно значительна даже при моем богатстве… Тридцать тысяч…
Мариан уже обретал равновесие.
— Если так необходима эта… исповедь, я уточню цифру. Тридцать шесть тысяч.
— Ужины, которые ты устраиваешь для своих приятелей и приятельниц, называют Лукулловыми пирами…
Со сверкающими от затаенного гнева глазами Мариан засмеялся: