— Да ведь родня ей дохнуть не давала… все попрекали ее, что он мужик и что земли у него нет…
— Дурачье, ослы, болваны, бараны!
— Вот вы говорите: «дурачье, ослы, болваны и бараны», а я говорю, что, пораздумаешь, так, пожалуй, они и правы… Как ни толкуй, а верно, что он мужик…
Кулеша выпрямился и глянул на жену так, что она сразу смолкла. Тогда он твердо и решительно заговорил:
— Слушайте меня, Теофиля. Я вас уважаю, потому что вы мать моих детей, всегда были честной, работящей женщиной и, зная мою привязанность, никогда меня не обманывали. А теперь говорю вам и клянусь, что если вы когда-нибудь при нем или без него пикнете хоть словечко про то, что он-мужик… я… я…
Видимо, сразу он не мог подобрать достаточно сильную угрозу; наконец стукнул кулаком по столу и крикнул:
— Я разведусь с вами, вот что!..
Словно сраженная громом, она замерла, вытаращив глаза, но тотчас же ей стало смешно.
— И все-то вы, Флориан, шутите, — начала она.
Но муж прервал ее: