Пан Клеменс покраснел от радости, а Елька захлопала в ладоши.
— Так ты будешь таким же советником, как пан Тыркевич! — крикнула она. — Как это хорошо называться «пани советница», Ядзя! Я теперь не буду называть тебя иначе, как многоуважаемая пани советница.
Пани Ядвига протянула гостю руку.
— Право, — сказала она, — я не знаю, как благодарить вас за расположение, которое вы оказываете нам.
Мать-портниха также потянулась со своей худой рукой и со слезами на глазах начала повторять:
— Право, не знаю, как нужно благодарить вас за расположение, которое вы оказываете моим детям…
— О, сударыня! Ах, пани Ядвига! — говорил пан Тыркевич, повертываясь во все стороны, — я счастлив, честное слово! Это меня радует. Я тоже хочу воспользоваться вашим расположением.
В это время панна Теодора, которая недавно вышла из комнаты, возвратилась с великолепнейшей бабой, искусным произведением ее рук, а за ней следовала горничная с подносом, на котором красовалась раскупоренная бутылка и рюмки. Пан Клеменс вскочил со стула, схватил бутылку, поспешно налил рюмки и, держа одну из них в руках, воскликнул:
— Здоровье нашего дорогого гостя, пана советника Лаурентия Тыркевича! Дай бог, чтоб мы долгие годы прожили с ним в согласии и дружбе.
— Дай бог! Дай бог! — хором повторили женщины.