— Что мне с ней делать? — Она опять стиснула руки. — Родни у меня все равно что нет, — никто из них меня знать не хочет с тех пор, как случилось со мной несчастье… Куда мне девчонку девать? С собой взять не позволят!.. Приходится вас просить, чтобы вы ее к себе на это время взяли.
Заметно было, что с мыслью оставить дочь у Вежбовой она мирилась неохотно, опасливо и только потому, что это был единственный выход.
Старуха всплеснула руками:
— Упаси меня бог и пресвятая дева! Хватает мне забот с этим бездельником Владком…
— Пани Вежбова, голубушка вы моя, — начала Эльжбета, — ведь я от нее не отрекаюсь, не бросаю ее… Через год или два, как только почувствую, что господь сжалился, исцелил меня, так и вернусь. Буду работать и Марцысю к себе возьму.
— Через год-два! Срок немалый, милая моя, долгий срок! Сколько за это время твоя дочка хлеба моего съест! А я в нужде… Мне и так жить нечем…
— Да ведь я ее не брошу, — повторила Эльжбета. — Половину жалованья буду вам каждый месяц аккуратно за нее высылать, а другую половину — откладывать, чтобы были деньги на обзаведение, когда я вернусь и возьму девчонку.
Вежбова подумала.
— Ну, хорошо, пусть будет так, — сказала она, наконец. — Что поделаешь, надо иной раз человеку помочь. Перед отъездом приводи сюда дочку. Возьму ее в дом — может, будет от нее какая ни на есть подмога.
— Пусть помогает, пусть! — воскликнула Эльжбета. — Я не против того, чтобы она к работе приучалась. Заставляйте ее воду носить и огороды полоть, все делать… И что заработает, пусть вам отдает, а вы ей за это еды не жалейте и одежонку какую ни на есть справьте…