— Пойдем же к Ролицкому…
У дверей она остановилась.
— Стась! — сказала она тихо.
— Что, тетушка?
Самые разнообразные чувства отражались на ее лице: тревога, нерешительность и даже некоторая торжественность.
Последняя взяла верх.
— Стась! — торжественно начала вдова, хотя в голосе ее все еще чувствовалась нерешительность. — Я вверяю в твои руки все мое состояние… Ты ведь знаешь… я одна на свете… можно сказать, бездетная… потому что Брыня… мне трудно поверить, что она моя дочь… Что станется со мной, если…
— Тетушка! — вскричал Станислав. — Неужели я заслужил такое подозрение! Доверьтесь моей чести и привязанности к вам…
Руки ее еще слегка дрожали, но уже с безграничным доверием в голосе и голубиной кротостью в бирюзовых глазах она ответила:
— Я верю тебе, Стась, верю. Пойдем!