Черепком глаза закрыли,
В землицу закопали,
Песочком закидали,
Да не крест, а вишню посадили…
Дивится барин, надивиться не может, а дудка все молит да молит, чтобы не играл он».
— Аааа! — снова перебили бабку изумленные возгласы.
— Так и пела дудка, так и молила… ну-ну!
Глаза у бабки сверкали, как серебряные искры, увядшие губы кривились от ужаса. Упершись локтями в колени и расставив руки, она продолжала:
— «Приехал барин в ту деревню, где жили дураковы братья с отцом, а уже ночь настала, пришел он к ним и просит, чтоб пустили его переночевать. Ну, пустили они его на ночевку, барин распряг коня, взошел в хату, да хозяину и говорит:
— Так и так, дескать, ехал я лесом, смотрю: вишенка стоит, да такая пряменькая, высоконькая. Срубил я эту вишенку и вырезал себе дудку. Да кабы ты знал, как эта дудка играет! Сроду, — говорит, — я не слыхал, чтобы так дудка играла. На-ка, старик, поиграй маленько.