— А еще кого?
Степан уже кулаком толкнул в бок Петра: — Ну, отзовись же… скажи, чтобы меня выбрали…
Глаза его горели от страстного желания быть выбранным или, может быть, заняться связанной с этими выборами деятельностью, требовавшей движения, разъездов. Но крестьяне объявили вторым уполномоченным старого Лабуду, который, почесывая лысину, попросил, чтобы его избавили от этих хлопот, а лучше поручили бы их кому-нибудь из его сыновей. Самый старший из них, Филипп, сам заявил, что не откажется, — хотя ему и тяжело будет оставлять хозяйство и ездить в город, но он не откажется.
— Пусть будет Филипп! — согласились все крестьяне.
— Ну, а третий? — спросил старшина.
— Третий пусть будет Петрук Дзюрдзя.
Петр выпрямился так, как некогда, когда его выбрали старостой, и с прояснившимся лицом благодарил за уважение. Степан опять ударил его кулаком в бок.
— Скажи, Петр, чтобы четвертым меня выбрали…
Петр смущенно поднес руку к волосам, однако отозвался:
— Может быть, четвертым выбрать Степана…