Девочка помолчала и вдруг неистово закричала:
— Не прощу! Не прощу! Не прощу! Разрази меня бог! чтоб глаза мои света, божьего не видели! чтоб на меня хворь напала, чтоб враги мои не сгинули, если вру! НЕ прощу! Когда буду большая и сильная, я поймаю его и вздую… изобью… Так, как пан Якуб жену свою бьет… Чтоб его бог не простил… чтоб его…
Она сжимала кулаки, глаза ее горели злобной, непримиримой ненавистью. Проклятья и ругательства, которые она с такой яростью расточала, были заимствованы из словаря обитателей этого большого дома: Якуба, Якубовой, Антка, шорника, Злотки и других.
Старушка погрозила пальцем:
— Замолчи сейчас же и убирайся, если ты такая…
Юлианка поднялась с пола и направилась к выходу. Она была уже у порога, когда старуха сказала ей:
— Если простишь, позволю вернуться и молока дам…
Юлианка, не оглянувшись даже, взялась за дверную щеколду.
— Вернись! — позвала ее старуха.
Юлианка повернулась и с угрюмым, мрачным видом подошла к своей покровительнице.