— Молчи! Закрой глаза и спи! Если отец придет, я спрячу ее.
— Куда спрячешь? За метлой не поместится! Выросла.
Анка не стала больше пререкаться и, взяв Юлианку за руку, подвела к своему тюфяку.
— Ложись со мной.
Наступившую тишину нарушил голос Анки:
— Мама!
— Ну что еще?
— Я положу возле себя грязное белье, если отец придет, я прикрою ее, чтобы не было видно.
Прачка что-то пробормотала, а Анка собрала ворох белья и придвинула поближе к постели — на случай опасности. Потом все заснули.
Этой ночью Якуб не пришел. Рано утром обе девочки проснулись одновременно и уселись на тюфяке. Анка была на голову выше Юлианки; светлые волосы ее, распущенные как всегда, упали на плечи сиротки, смешавшись с ее черными кудрями. Обе девочки были бледны, на обеих были одинаковые грубые холщовые рубашки. Увидев друг друга в ярком свете морозного солнечного утра, они переглянулись и обнялись… Через час Юлианка выходила из дома прачки с двумя печеными картофелинами, но попавшийся ей на дороге Антек вырвал их у нее из рук и забросил далеко в снег. Сжав кулачки и грозя, обидчику, который был уже далеко, Юлианка что-то яростно зашептала, а потом отправилась искать свои картофелины.