— Зажечь лампу? — спросила Юлианка. — Я умею.
Вместо ответа Янина притянула ее к себе и усадила на колени.
— Юлианка, — глухо сказала она.
— Что? — весело отозвалась девочка.
— Слушай меня, Юлианка; я буду говорить с тобой о вещах серьезных и грустных…
Девочка сразу стала серьезной, и даже в полумраке можно было различить ее блестящие внимательные глаза, устремленные на бледное лицо женщины.
— Я буду говорить с тобой о твоей матери, — прошептала Янина.
— О моей матери? — изумленно переспросила Юлианка.
Янина продолжала глухим, сдавленным голосом:
— Твоя мать бесконечно несчастна. Она не злая… Нет, нет! Есть у нее и сердце и совесть, как у других женщин… Но раз в жизни она совершила грех… и на плечи ее свалилась такая огромная тяжесть, что не хватило сил нести ее… Помни, Юлианка, мать твоя не злая, не бесчувственная, она только бесконечно несчастная и очень слабая… Помни об этом и никогда… не питай ненависти к матери, не осуждай ее! Пожалей ее… и если люди будут ее осуждать, отвечай: «Она хотела сделать, как можно лучше… но не могла… не хватило сил!»