Никто не отвечал. Она поднесла руку ко лбу, словно собираясь перекреститься, но шорох становился все явственней, а затем раздался приглушенный стон или плач.
Старуха встала и, приложив ухо к двери, громко спросила:
— Кто там?
Чуть слышный голосок ответил:
— Юлианка.
Если бы не глубокая ночная тишина, старуха не расслышала бы этого голоса, так тих он был, — скорее вздох, чем голос. Она с досадой махнула рукой, но все же взяла лампу и направилась к двери, сердито брюзжа:
— Покоя нет от детей! Днем какой-то сорванец камнем запустил в окно, а теперь кто-то среди ночи является…
Отперев дверь, она еще громче заворчала:
— Что ты по ночам бродишь…
Но тут же осеклась и, опустив лампу, осветила девочку.