— Мой храбрый предводитель, — сказала она мужу, — если царь будет предлагать тебе золото и драгоценности, земли и другие награды, ты от всего отказывайся и попроси соизволения самому назвать то, что ты хотел бы получить, —И она шепнула, что надо попросить.
Восседая на троне в окружении придворных, царь сиял от радости и возбуждения. Он милостиво подозвал к себе шейха Маруфа и предложил возле себя самое почетное место.
-— Твои заслуги в победе над врагом, шейх Маруф, столь велики, — торжественно сказал царь, — что я даже не знаю, чем тебя наградить. Назови сам, что бы ты хотел.
— О светлейший, — ответил Маруф, преклонив колена, — я только выполнил свой долг, и мне ничего особенного не надо. Милостью божьей и твоей, государь, я имею все, что мог бы пожелать человек в моем положении. Осмелюсь попросить только о месте сборщика податей с купеческих кораблей, что заходят в порт Али Бандар.
Царь удовлетворил его просьбу и велел выгравировать специальный фирман [Фирман — в некоторых мусульманских странах указ султана, шаха и тому подобных.] на золотой пластине, собственноручно вручив его победителю.
С тех пор все корабли, что заходили в порт Али Бандар, обязаны были платить подать шейху Маруфу. В течение дня составлялся список всех судов, что зашли в порт, и вечером вручался шейху, который вместе с женой определял размер взымаемой подати с каждого судна.
Прошло некоторое время, и вот к Али Бандару подошло судно царевича–торговца. Вечером, как обычно, был определен размер подати со всех судов, кроме судна царевича–торговца. Его судно задержали и сказали, что пошлину определят позднее. Шли дни за днями, а его дело все откладывалось и откладывалось. Это не на шутку встревожило царевича–торговца, и он решил лично навестить шейха.
Жена шейха узнала об этом от своих соглядатаев, пошла к мужу и что то ему прошептала. Тот кивнул головой и отправился мыться в ванную комнату. А слугам было велено, как только царевич–торговец появится, встретить его с большим почетом и проводить в помещение рядом с ванной комнатой и попросить немного подождать.
Шейх Маруф закончил мыться, открыл дверь ванной и протянул ногу к башмакам, оставленным при входе. К его огорчению, башмаки оказались перевернутыми и отодвинутыми от двери так, что он не мог до них дотянуться. И сколько он ни звал слуг, горничных и, наконец, даже жену, никто не откликался. Царевич–торговец, понимая, что разрешение плыть дальше зависит от этого человека, встал, взял башмаки и поставил поближе к двери. Шейх Маруф надел их и вышел из ванной.
И тут раздался громкий смех: жена шейха, спрятавшись, стояла на балконе и все видела.