Благоволите принять, мой дорогой посол, уверение в моем глубоком уважении и моих лучших чувствах.
А Рибо."
Окончив чтение, я говорю Альберу Тома:
- Это письмо не содержит ничего, с чем бы я не соглашался или чем бы не был тронут. До моего отъезда, который мне кажется, трудно назначить раньше 10 мая, я по мере моих сил буду помогать вам.
Он горячо пожимает мне руки и говорит:
- Я никогда не забуду, с каким достоинством вы держали себя и буду счастлив засвидетельствовать это в телеграмме, которую я сегодня же отправляю правительству республики.
Затем, составив со мной программу визитов и работы, он удаляется.
Вторник, 24 апреля.
Я пригласил своих английского и итальянского коллег позавтракать с Альбером Тома.
Карлотти заявляет, что вполне присоединяется к моему мнению, когда я утверждаю, что мы должны поддерживать Милюкова против Керенского и что было бы важной ошибкой не противопоставить Совету политического и морального авторитета союзных правительств. Я делаю вывод: