У Вердена вновь ожесточенные бои. После блестящего приступа французы захватили форт Дуамон.
Среда, 24 мая.
В 1839 г. Николай I говорил маркизу Кюстину: "Республику я понимаю, это строй определенный и недвусмысленный или, во всяком случае, могущий быть таковым. Я, конечно, понимаю абсолютную монархию, раз я сам стою во главе такого строя. Но представительной монархии я понять не могу; это строй, основанный на лжи, на обмане, на испорченности. Я готов был бы скорее отступить до границ Китая, чем согласиться на его установление".
Пятница, 26 мая.
Подвожу итог моего дня:
Сегодня утром П... сообщил мне тревожные сведения о революционной пропаганде на фабриках и в казармах.
Днем княгиня Н., не принадлежащая к партии императрицы, но близкая к Вырубовой, рассказывала мне, что Распутин на днях убеждал государыню, "что нужно беспрекословно слушаться божьего человека". Он ей затем сообщил, что после своего причащения на Пасхе он чувствует в себе новые силы против своих врагов и считает себя более чем когда-либо защитником, ниспосланным провидением императорской фамилии в святой Руси. Александра Федоровна со слезами восторга бросилась на колени перед ним и просила его благословения.
Вечером в клубе я слышал такие слова: "Если Дума не будет разогнана, мы пропали"... и затем длинное рассуждение о необходимости вернуть царскую власть к чистым основам московского православия.
В заключение я вспоминаю предсказание г-жи Тенсэн, сделанное в 1740 г. о французской монархии: "Если только не будет личного вмешательства божества, физически невозможно, чтобы правительство не сломало себе шеи".
Но я думаю, что пройдет не сорок лет, а едва ли даже сорок месяцев до падения русского режима.