Я беседовал долго с Милюковым об его впечатлениях от поездки на Запад:
- Прежде всего, - говорит он, - нужно усилить и согласовать наше наступление. А это возможно только при совместной работе правительства со страной и е Думой. Между тем, в настоящее время преобладает направление, которое отличается...
Он поражен важностью, которую Франция придает выступлению Румынии; он считает румынскую армию очень слабой; чувствуется его старая склонность и снисходительность по отношению к Болгарии.
Мне хотелось поговорить с ним поосновательнее о внутреннем положения, и я пригласил его и Шингарева к себе обедать через 3 дня.
Велепольский отводит меня в сторону и сообщает под секретом:
"Я совершенно уверен в том, что император созовет вскоре своих министров в Могилеве для выяснения польского вопроса. Штюрмер и большинство его коллег против этого. Но мне кажется, что Сазонов может восторжествовать; он взял это дело в свои руки, и генерал Алексеев его энергично поддерживает".
Он прибавляет, что вскоре будет иметь возможность окольными путями передать письмо императору и хотел бы прибавить несколько слов от меня.
Я отвечаю:
"Вы можете сказать, что провозглашение польской независимости будет встречено Францией не только, как первый шаг, являющийся следствием этой войны, но и как важный политический акт, который будет иметь большое значение в будущем и поможет продвижению русской армии в Польше".
По-прежнему, хорошие вести из Галиции и Буковины. Число пленных доходит до 233.000 человек.