"В наступающий решительный час войны, все, что рискует показаться изменением политики союзников, могло бы, повести за собой самые неприятные последствия".
Нератов вполне одобряет телеграмму. Мы с Бьюкененом возвращаемся в посольство и отправляем телеграммы в Могилев.
Днем я узнаю из очень верного источника подробности интриги против Сазонова. Та, кто мне их сообщает, еще не знает, как далеко зашло дело; я же ей не сообщаю того, что мне известно. Но она говорит мне:
- Положение Сазонова сильно пошатнулось; он утратил доверие их величеств.
- Но что же ставится ему в вину?
- Его упрекают в неумении ладить со Штюрмером и в слишком большом умении ладить с Думой. Затем, его ненавидит Распутин, а этого достаточно.
- Значит, императрица и Штюрмер действуют вполне заодно?
- Да, вполне. Штюрмер большой хитрец; он уверил ее, что одна она может спасти Россию. И вот она сейчас и занята спасением России - для этого вчера вечером неожиданно уехала в Могилев.
Пятница, 21 июля.
Наступление русских в Армении блестяще развивается.