Офицер поклонился той и другой.
- Отчего же на такое короткое время? - сказала Прасковья Павловна, - погостите у нас подольше. Вы нас одушевите своим присутствием.
- Никак не могу дольше, при всем моем желании. В Москве и без того зажился, а меня ждут в деревне… Кто же, мон-шер, мечет? Хочешь, я буду метать… Человек, вели принести мою шкатулку.
Шкатулку принесли. Она обратила на себя всеобщее внимание своим изяществом…
Офицер выкинул на стол пачку новеньких ассигнаций, синеньких и красненьких, от которых у Петра Александрыча разгорелись глаза…
- Вот тысяча рублей, - сказал офицер, - покуда довольно… А здесь, мон-шер, наберется еще несколько таких пачек.
Он указал на шкатулку, самодовольно улыбаясь.
Игра началась.
- Ах, как мил, как любезен!.. - шептала дочь бедных, но благородных родителей, отводя Прасковью Павловну к окну и невольно вздыхая. - Он может очаровать своей беседой… Вот что значит быть всегда в большом свете… Не мудрено, что в него княжны влюбляются. Я этому очень верю.
- Ну, признаюсь тебе, Анеточка, - отвечала ей Прасковья Павловна, - такого светского человека я редко встречала; а я таки жила в свете… так и льется, как река, - хоть бы в одном слове споткнулся. А наше-то сокровище не нашлась ему ничего сказать: сидит себе да молчит… просто за нее стыдно! Ну, бедный мой Петенька, не думала я, чтоб на него такое ослепление нашло… Признаюсь, попался как кур во щи с этой женитьбой.