- Надеюсь, душа моя…
Через несколько времени Петр Александрыч, по настоянию Прасковьи Павловны, занял 20 000 рублей ассигнациями у Семена Никифорыча под залог 40 душ - и отдал эти деньги от имени своей матери в приданое дочери бедных, но благородных родителей.
- Не беспокойся, Петенька, - говорила Прасковья Павловна, - эти двадцать тысяч я тебе отдам… Уж ты, мое сердце, положись в этом случае на мою совесть…
- Хорошо, маменька-с; а когда же свадьба-то?
- В начале сентября, друг мой, непременно.
И вот сентябрь приближался… Только еще третью осень встречал Петр
Александрыч в деревне, а ему казалось, что он живет в ней с самого младенчества.
Иногда, в год раз или два, мерещились ему петербургские лица, Невский проспект,
Александрийский театр, офицеры, устрицы… и г-жа Бобынина и г-жа Горбачева - эти две жемчужины среднего петербургского сословия… Но он тотчас же отгонял от себя все эти воспоминания.
"Да и что такое Невский проспект? - мыслил он однажды, - совершенный вздор… И что эти красавицы? так только, блестят, и больше ничего… Спрашивается: чем здесь хуже? Здесь и Агафья Васильевна в козловых башмаках, и Маша, у которой щечки алее зари утренней, и Настя…" и проч. Вдруг на дворе послышался крик.