- Вот он, няня.
Ольга Михайловна приподняла своего сына и посадила на кровать к больной.
- Голубчик мой, милое мое дитятко… - говорила старуха, смотря на него.
- Благослови его, благослови его, няня! - сказала Ольга Михайловна голосом, задушаемым слезами.
Старуха просила, чтобы ее приподняли. В комнате было как в сумерках. Сероватый осенний день едва проходил сквозь окно в комнату умиравшей, и только слабый свет лампады, теплившейся перед двумя образами, стоявшими у ее изголовья, освещал ее морщинистое лицо, исхудавшее от болезни.
- Во имя отца и сына и святаго духа! - сказала старуха, осеняя дитя своей дрожащей рукой, - будь счастлив, расти, голубчик, отцу и матери на утешение.
Няня поцеловала его и заплакала.
И у Петра Александрыча показались на глазах слезы.
Священник пришел и причастил умирающую. После причастия старуха улыбнулась и как будто с большею живостию посмотрела на всех.
- Поздравьте же меня, - сказала она, - господь сподобил меня, грешную, причаститься святых тайн.