- А что, много ли дала? - спросил он у нее. Выборничиха показала ему синюю ассигнацию. Антон нахмурился, взял ассигнацию; несколько минут смотрел на нее разгоревшимися глазами, поднес к свету и потом, возвращая ее выборничихе, проворчал недовольным голосом:
- Пятирублевая! Вишь, какая щедрая! По-питерски, видно, денежками-то сорит.
- Ах, Антон Наумыч, - заметила выборничиха, все еще не сводя глаз с ассигнации, - она что-то, родимый, и на барыню-то непохожа: такая добрая!
Антон отошел от выборничихи, ворча:
- Нашла кому деньги дарить! Добро бы человеку понимающему, а то дуре этакой.
Она не разумеет, что и деньги-то. Вот и служи тут тридцать лет…
Антон махнул рукой.
Ольга Михайловна возвратилась в диванную в то время, как Петр Александрыч описывал свое петербургское житье. Его описание, по-видимому, производило сильное впечатление на Прасковью Павловну и на дочь бедных, но благородных родителей.
- Меня все знали в Петербурге, - говорил Петр Александрыч, - решительно все.
Если б я продолжал службу, я имел бы уж большой чин. - Говорят, что я вел большую игру… Да как же было не вести большой игры? Это было необходимо для поддержания связей… Со всеми этими господами нельзя же играть по десяти рублей роббер. Дмитрий