Эти увещательные междометия явно относились к лошадям; но лошади так же явно не хотели повиноваться и не двигались с места. Все это произошло оттого, что левая пристяжная (коляска запряжена была четвернею в ряд) задела постромкой за столб в воротах и, испугавшись, заупрямилась и поднялась на дыбы. Барин выходил из себя и обратился от лошадей к кучеру:
- Я те выучу ездить, олух! Затянул лошадей… Соколик-то весь в мыле…
Кучер сидел на превысочайших козлах ни жив ни мертв.
- Антипка! - барин обратился к своему лакею, который имел поразительное сходство с Антоном. - Антипка! тебе говорят, вислоухий осел… вишь, пасть-то разинул… возьми ее за узду да проведи… Ну же… что стоишь… чего боишься…
Лакей, несмотря на свои атлетические формы, точно, боялся подступиться к заупрямившейся лошади.
- Брыкается, сударь, - отвечал он.
- Брыкается! а вот как я начну брыкаться, тогда ты что заговоришь? Отвори дверцы!
Лакей бросился к дверцам; барин вылез из коляски и погрозил лакею и кучеру кнутом.
В это мгновение Петр Александрыч, окруженный своею свитою, должен был остановиться, потому что он подошел уже очень близко к месту описанного мною приключения. Приезжий барин приказал распречь лошадей и, увидев Петра
Адександрыча, пошел прямо к нему.