Андрей Петрович обратился к управляющему.
- Распорядись-ка, Назар Яковлич, сделай одолжение, чтоб лошадкам-то моим овсеца дали… Да, сударь, Петр Александрыч… ведь вас Петром Александрычем зовут, если не ошибаюсь?
Петр Александрыч утвердительно кивнул головой.
- Да… так я вам начал говорить, что мы хоть и простые люди, хоть по-французски и не болтаем, - бон-жур и бон-тон, - а кое-что смыслим, - прошу извинить… Ну, пойдемте- ка.
Толстый помещик схватил за руку Петра Александрыча и повлек его к дому.
- А как надолго сюда приехали?
- Право, не знаю… смотря как поживется…
- Что тут "как поживется"? живите себе, да и баста… Здесь житье, слава богу, хорошее, люди есть всякие, и умные и глупые, ну да ведь и в Петербурге-то, я полагаю, то же самое: без дураков, милостивый государь, нигде не обходится; зато здесь по крайней мере скопишь себе и детям что-нибудь, а у вас там, в модном-то вашем свете… - Андрей
Петрович: вытянул губы и засвистал, - весь, с позволения сказать, просвищешься.
- А я, - сказал Петр Александрыч, посматривая беспечно на стороны, - я не проживал и того, что получал, хотя жил на самую роскошную ногу.