Агашка посмотрела на Антона, улыбаясь.
- Пожалуй, Наумыч, - отвечала она, - пусть Настасьюшка придет завтра ко мне. Я дам ей холстины, сколько она хочет.
- Ай да Агафья Васильевна! вот душа, можно сказать! На вас и смотреть-то любо, точно червонная краля.
Этот комплимент был заглушен криком гусей, которые поднялись с мест своих, хлопая крыльями.
Петр Александрыч долго стоял у окна и смотрел на эту картину. Он продолжал думать:
"Очень милая талия у Агаши… Сегодня же напишу ответ Дмитрию Васильичу… а у
Маши глаза недурны… Непременно надо отдать капитал на филатуру… Андрей Петрович хороший человек и живет так себе, ничего - барином… Илья Иваныч презабавный… когда мне будет скучно, я пошлю за ним… Выпишу "Земледельческую газету" и "Журнал для овцеводов"…
Он отошел от окна и засвистал, - но это уже не был свист долгий и пронзительный, каким он оглашал свою холостую квартиру в Петербурге… Голос его потерял звонкость, движения потеряли резкость.
- Друг мой, - сказала ему Прасковья Павловна, входя в комнату… - я хочу поговорить с тобой.
- Поговорить? Хорошо, маменька.