- Да, князь, люблю и я Россини. Звуки этого итальянского чародея полны и роскошны, как морские волны, и в них сладко нежиться… Средиземное море, купол св. Петра, звуки Россини и торкватовы октавы - вот поэзия жизни. Впрочем, что касается до музыки, то мы должны обратиться к княжне. Все наши мнения уничтожатся перед ее музыкальным авторитетом…
И с низким поклоном он обратился к княжне. Княжна взглянула на него и этим взглядом молча спросила у него, зачем он беспокоит ее?
- Я летом не занимаюсь музыкой: я гуляю по саду и езжу верхом, - сказала она по-французски, не обращаясь ни к кому.
Князь и Рябинин вскоре после этих слов вышли из комнаты, а я подошел к ней.
- Вы бываете очень немилосердны, княжна.
- Немилосердна?
- Он, право, заслуживает, чтобы вы обращались с ним снисходительнее…
- Кто же это он?
- Рябинин, княжна.
- Как он смешно говорит и какая у него страшная и большая запонка на галстухе, точно фермуар!.. - произнесла она протяжно и пресерьезно.