- Я должен был бы оставить ваш дом, но я не могу, - у меня недостанет столько твердости.
- Посмотрите, светает, - сказала она, прерывая меня, - как хорош нерешительный свет зачинающегося дня и как неприятно смотреть теперь на эти догорающие свечи, на жалкие остатки бального блеска!.. Ах, вот мисс Дженни! она, верно, ищет меня. До завтра…
Я поклонился ей, долго смотрел на нее удаляющуюся и думал: "Если б она знала, как я люблю ее!"
- Суета сует и всяческая суета! - произнес Рябинин, ухватив меня за руку… -
Я подкрепил себя ужином, ты это видишь, ну, а теперь пойдем спать; остальное же все - суета сует!
XV
8 октября.
Вот месяц, как не принимался я за перо, да и писать не о чем. Три недели, как мы живем в Москве, - говорю мы, потому что я с Рябининым принадлежу также к семейной свите князя. Князь в последнее время сделался к нам еще внимательнее: он так привык к нашим фигурам, что без нас, я уверен, ему было бы скучно; расположение его к нам совершенно искреннее, но оно тяготит меня, мне совестно жить на чужой счет, бог знает для чего; есть чужой хлеб даром. Я списал, по просьбе князя, небольшой акварельный портрет с княжны и ужасно недоволен им, а князь от него в полном восторге. Он показывает его всем знакомым своим - и они, по крайней мере при мне, также приходят в восхищение от моей работы, от моего вкуса и от поразительного сходства этого портрета с оригиналом. В самом деле, сходство есть, но я вовсе не уловил поэзии ее выражения; правда, это и нелегко.
Как передать, например, ее глаза, то глубокие и томные, то светящиеся детскою, простодушною радостию? Разумеется, где же этим господам входить в такие тонкости! Отделка хороша, черты лица схвачены - и портрет чудесный. Рябинин тотчас, однако, заметил мне, когда я принес к нему оконченный портрет:
"Превосходно! мастерский штрих! но нет этого". Именно, нет "этого"! Он прав.