Она едва могла вложить его в замочную скважину, - так руки ее дрожали; дверь отперлась; горничная осталась у двери…
Страшно было посмотреть на княжну в эту минуту. Едва дыша, полумертвая, с посинелыми губами, она прошла мастерскую и остановилась в его кабинете у бюро…
Схватив связку ключей, лежавших на этом бюро, она отворила ящик, - в ящике ничего не было; она отворила другой - и в другом ничего; вдруг схватила она с жадностью связку почтовых листков, мелко исписанных, на которых лежал засохший букет цветов. И букет, и бумажки она спрятала к себе на грудь и повернулась, чтобы выйти… Он лежал перед нею на кушетке. Она застонала, схватила себя за грудь, но сила воли спасла ее, победила боль и изнеможение - и она, шатаясь, вышла в коридор.
Возвратясь в свою спальню, она сказала горничной едва слышно:
- Разведи огонь в камине, в той комнате… Мне холодно. Огонь был разведен.
- Теперь ты не нужна мне; я позвоню…
- Как же мне выйти? вам дурно, сударыня.
- Нет, ничего, поди.
Княжна бросилась на пате, против камина, потом приподнялась, обвела головой вокруг, вынула письма и засохшие цветы и начала их рассматривать.
- Да, это мои письма… - прошептала она, - это мой букет… Неужели так любят?