- Вы мне позволите посмотреть?..
Александр вдруг изменился в лице при этом вопросе, - она еще не видала оконченным лицо Ревекки.
Он стоял перед нею, как преступник, потупив голову и не смея взглянуть на нее.
Долго и пристально смотрела девушка на это полотно, чародейно одушевлявшееся под перстами его, и вдруг, может быть, узнав себя в Ревекке, как будто испуганная этой мыслию, вздрогнула и оборотилась к нему… Ни он, ни она не сказали ни слова, но он и она поняли друг друга.
- Я не мог выразить в этом лице того, что хотел, - решился наконец заметить он. -
Горе иметь посредственное дарование! лучше быть простым ремесленником.
"Таково сомнение гения, - подумала она, - так сомневался и Корреджио".
- Я не могу дать жизни этим глазам, - продолжал он после минуты задумчивости, - посмотрите, они не говорят так, как те глаза, которые я видел, не теплятся чувством, как они.
Он ждал ответа и решился взглянуть на нее. Ответа не было, и, кроме тяжкой грусти, ничего не выражало лицо ее. Она отошла от станка и прислонилась к стене. Тогда кто-то постучался у дверей в прихожей, она вздрогнула. В комнату вошел, низко раскланиваясь, какой-то человек в вицмундире, с зеленоватыми крошечными глазками, которые двигались с удивительною быстротою из стороны в сторону.
- Вы господин Средневский-с, живописец? - спросил он, обращаясь к Александру и улыбаясь.