- Вот как: подумаешь, отец дослужился до такого чина, с такими важными людьми обращается всякий день, приобрел их дружбу, трудится, просиживает напролет ночи, а для кого это? все для своей дочки! Думает, как бы составить ей хорошую партию, - а она, утешение наше, она изволила уже себе выбрать общество без нашего согласия, не спросясь нашего совета.
И Надежда Сергеевна, говоря это, ходила взад и вперед по комнате своего супруга.
Лицо ее было почти багрово от гнева, и чепец, накинутый на невычесанную голову, сбился на одну сторону. В пылу гнева она даже забыла о своем туалете, - а это было еще любимое ее занятие, потому что она еще имела претензию пленять.
- Что же это все значит, матушка? Я, то есть, ни полслова не понял, - осмелился возразить супруг.
- То, сударь, что дочка ваша, - и она остановилась прямо перед супругом, - всякий день, под видом прогулки, шляется на чердак любезничать с каким-то мальчишкой, в которого, говорят, влюблена и который обращается с нею, как с равной, и сидит с нею по целым часам глаз на глаз! Вот до какого посрамления мы дожили с тобою, Николай
Мартыныч! Вот вам, - я всегда говорила, а вы только слушать меня не хотели, - вот вам утешение на старости лет от детей!
Г-н Поволокин повел рукою по лбу, выразительно прищелкнул двумя пальцами, вытянул нижнюю губу, посмотрел на Надежду Сергеевну, потупил голову, еще раз потер лоб и прошептал себе под нос: "Полно, не во сне ли это?"
Г-жа Поволокина, к несчастию, услышала этот шепот:
- Во сне! во сне? - закричала она, подступая к нему. - Во сне! Да что я, сумасшедшая, что ли? За кого вы меня принимаете? Вы-то сами не во сне ли? - И она задыхалась…
- Матушка, нет, не то; я хотел попросить вас, чтобы вы рассказали поподробнее…