- Подай мне перо и бумаги, - сказала она, - я хочу писать.
Рука ее дрожала так, что она едва могла написать несколько строк; потом прочла написанное, отодвинула чернильницу, посмотрела еще раз на свою записку и спрятала ее под подушку.
Через два дня после этого, часу в десятом утра, она попросила к себе свою мать.
Надежда Сергеевна явилась в ту же минуту и села у ее постели. Бедная девушка, казалось, собиралась с силами, чтоб начать говорить.
- Ну что? как твое здоровье, милая?
- Я чувствую, что час мой близок, матушка. Я хотела бы причаститься святых тайн.
Но прежде чем приступлю к этому великому делу, я должна просить у вас прощенья. Я так много, хоть и неумышленно, огорчала вас. Простите меня… - И слова ее беспрестанно перерывались кашлем, и дыханье становилось слышнее и тяжелее; она силилась приподняться с постели, чтоб упасть к ногам матери.
- Вы видите, - продолжала она, задыхаясь от усильного движения, - я хотела бы лежать у ног ваших, но не моту… Бог прощает всех, по своему милосердию… Простите меня.
Голова ее упала на колени матери - и она запекшимися устами искала руки ее.
Мать приподняла ее и положила ослабевшую ее голову на подушку.