— Ну, так что ж?..
— Ты можешь меня представить к ней?
— Хоть сию минуту. Отчего же ты прежде мне не сказал об этом? Я бы давно тебя представил.
— Так, мне не хотелось, а теперь я бы желал. Только что занавес, после первого действия, опустился, мы отправились наверх.
Мы вошли в маленькую комнату перед ложей, в которой стояли диван, несколько стульев и над диваном зеркало. Луиза, дама с пушистыми локонами, известная всему Петербургу под этим именем, сидела на диване, обмахиваясь веером и улыбаясь на любезности какого-то офицера, который сидел рядом с нею. Другой, статский, разговаривал стоя с ее наперсницей — с девицей или дамой, столько же дурной, сколько бойкой…
Когда мы вошли, статский взглянул на нас с беспокойством и вопросительно посмотрел на наперсницу.
Луиза протянула мне руку. Я представил ей моего иногороднего друга.
— Очень, очень рада, — произнесла Луиза тем ломаным русским языком, каким обыкновенно говорят немки, несколько растягивая слова, — давно вы приехали в Петербург?.. Здесь весело вам?
При этих звуках мой иногородний друг смешался и даже взглянул на меня с недоумением…
— Заметили вы, какой браслет у Бозио? Мне очень нравится, — продолжала она, обращаясь любезно ко всем нам.