Он любил ее в эту минуту, хотя, как истинный comme il faut, считал неприличным слишком обнаруживать свои чувства. Он держал себя с нею постоянно одинаково прилично и несколько равнодушно.
Часу в третьем князь сам довез ее до дома и выпустил, не доезжая до ее подъезда дома за два.
Такие свидания бывали раза два в неделю. Шарлота Федоровна была действительно привязана к князю, и эта привязанность выражалась очень наивно. Один раз из кармана ее платья посыпались какие-то бумажки. На вопрос князя: "Что это?" — она отвечала, что это билеты в лотерею; что одна ее знакомая (промотавшаяся камелия) разыгрывает свою турецкую шаль.
— Я взяла много билетов и много раздала, — прибавила Шарлота Федоровна, — мне очень жаль ее!
— А почем билет? — спросил князь.
— По двадцати пяти рублей.
— Дай мне четыре билета.
— Ни за что! — вскрикнула Шарлота Федоровна, — я знаю, кому отдать. У меня много таких… А я не хочу, чтобы ты попусту тратил деньги… у тебя денег мало.
Зачем брать! не нужно.
Князь иронически улыбнулся.