Она бросила на него быстрый и значительный взглядъ и, не произнеся ни слова, вошла въ залу.
Горинъ вошелъ вслѣдъ за нею и притворилъ дверь.
Она сѣла или, вѣрнѣе сказать, бросилась въ широкія кресла и устремила безцѣльный взглядъ на огромную картину въ старинной, уже почернѣвшей золотой рамѣ, висѣвшую на противоположной стѣнѣ.
Онъ взялъ со стола свою шляпу и сдѣлалъ шагъ, чтобы подойти къ Зинаидѣ съ прощальнымъ поклономъ.
Она замѣтила это движеніе и оборотилась къ нему.
— Какъ! Неужели вы сбираетесь ѣхать? — спросила она слабымъ голосомъ. — Развѣ вы не хотите остаться здѣсь, по крайней мѣрѣ, до чаю?
— Мнѣ кажется, я и безъ того обезпокоилъ васъ… Я не привыкъ быть въ тягость другимъ… А длить посѣщеніе можно только тогда, когда оно доставляетъ удовольствіе.
Она тяжело вздохнула.
Этотъ вздохъ противъ воли вырвался изъ стѣсненной грули ея, можетъ быть обнаруживъ всю тягость положенія беззащитной женщины.
Богъ знаетъ, былъ ли понятъ и почувствованъ молодымъ человѣкомъ этотъ болѣзненный вздохъ?