- Гришка! помадь пожирнее, да виски фиксатуаром натри, - говорил барин.
Весь в завитках, смотрясь в зеркало и прищуриваясь, барин начал прохаживаться в своем кабинете между стульев и пощелкивать языком.
Комната эта не большая и не маленькая: ярко-пунцовые занавески на окнах, небольшое зеркало на ножках в виде трюмо, мебель двадцатых годов, но расставленная в современном беспорядке; на стенках соблазнительные картинки, дурно литографированные и еще хуже раскрашенные, в пестрых рамках… Везде торчат чубуки, на полу - табачный пепел, на письменном столе - вторая часть какого-то французского романа.
Барину наскучило ходить; он зевнул, протянулся на диване и закричал:
- Гришка!
Гришка явился.
- Трубку!
Барин стал пускать дым кольцами. Это заняло его на несколько минут.
- Гришка!
- Чего-с?