— Что? — с ужасом воскликнул Летищев. — Ты не знаешь Торкачевой? Ах ты, варвар!.. Послушай, ты лучше не признавайся в этом: это нехорошо, просто стыдно.
Не знать Торкачевой!.. mais, mon cher, c'est impardonnable, c'est un crime…
Четвертая корифейка с края с правой стороны… среднего роста, с такими огненными бирюзовыми глазками…
— А! так это она?..
— Она! она! — вскрикнул Летищев, — да вот смотри!..
Он расстегнул мундир, потом рубашку, вытащил золотой медальон, висевший на тоненькой цепочке на его груди, открыл его и показал мне ее портрет. — Не правда ли, прелесть? Не правда ли, от этакой девочки простительно с ума сойти?..
Ведь это, братец, счастье быть ею любимым?
И он с жаром поцеловал портрет, спрятал его, застегнулся, взял стакан и прибавил:
— Ну, теперь выпьем же за ее здоровье, за здоровье моей чудной Кати! только смотри, до капли…
Мы выпили.