В карете, в ложе, на коне,
И наяву и в сладком сне,
Любовью страстной и безумной
Тебя любил, тебя любил!
При последнем повторении тебя любил! — голос Щелкалова обратился в неистовый крик и вопль, который, однако, произвел невообразимое впечатление на слушателей.
— Brawo! brawo! — раздалось со всех сторон.
— Ravissant! — шепнула бойкая барышня с лорнетом.
— Bravissimo! — прибавил многозначительно Пруденский. — И в словах много страсти. Позвольте, это ваши собственные слова? — сказал он, обратясь к Щелкалову.
Щелкалов не заметил этого вопроса.
— Этот романс, — произнес он как будто про себя, — напоминает мне очень многое!