— А знаете ли, соберемся когда-нибудь к Грибановым… а?
— Пожалуй, — отвечал я, — но они скоро переезжают на дачу.
— Право? а куда?
— К Выборгской заставе.
— А-а! это кстати, а я буду жить на Черной речке. Это недалеко. Я люблю ходить и хожу очень много… Я буду заходить к ним. Я надеюсь, что мы будем там видеться.
И он пожал мою руку.
Но еще до переезда его на дачу мне было суждено сойтись с ним у нашего приятеля, господина с злым языком.
Господин с злым языком рассказывал мне об одном очень известном нам обоим промотавшемся лице, которое имело привычку занимать деньги, бросаясь на колени и повторяя: "Семейство, дети, казенные деньги затратил… Завтра ревизия… я погиб!" Эта штука действовала на некоторых, и это лицо выползывало себе довольно значительные суммы, на которые потом задавало тону и блестело между своими приятелями, соря деньгами.
Во время этого рассказа явился Щелкалов.
По шуму, с которым он вошел, по его более чем когда-либо неприступным замашкам, по его веселости — он напевал какую-то бравурную арию — надобно было предполагать, что он перехватил значительные деньги у какого-нибудь новичка.