- Je vous salue, m-r! - сказал он, обращаясь к Владимиру Матвеичу.
- Браво, да ты таким франтом! что за сюртучок - чудо! - заметил ему товарищ Владимира Матвеича, останавливаясь, - обернись-ка назад.
Господин Зет-Зет заметно смешался.
- Ничего нет особенного… что ты находишь… сюртук как сюртук… Еще обедать рано; можно еще раз повернуть от Полицейского моста. Как ты думаешь, душа моя?
- Ну, разумеется.
И с новым спутником они отправились далее.
В этот раз господин Зет-Зет показался Владимиру Матвеичу немного странным: он не нашел в нем той литературной самоуверенности, которая проявлялась в каждом слове, в каждом движении его на бале у Николая Петровича. Впрочем, лишь только они пришли в трактир и лишь только г. Зет-Зет снял с себя фиолетовый сюртук, то сделался гораздо развязнее и тотчас же заговорил о том, что он пишет нравоописательную статейку под заглавием: "Чувствительное путешествие по
Невскому проспекту, или От сотворения мира и до наших времен люди не изменились".
В четыре часа собралось все общество; в этом обществе были два новых лица для
Владимира Матвеича: один молодой литератор, полный и чрезвычайно красивой наружности, говоривший горячо, с жаром, и размахивавший руками… Он принадлежал не к той партии, в которой находился Зет-Зет, и потому они обошлись между собой довольно холодно. Новоприбывший литератор смотрел даже на Зет-Зета с некоторой иронией, потому что занимался высшим родом литературы. Другое новое лицо для