"Любезный Матвей Егорыч! Спешу препроводить к вам знаки ордена Владимира 3-й степени. Поздравляю вас с этою монаршею милостью, которую вы вполне заслужили вашей ревностной и полезной службой. Указ Капитулу только вчера подписан; но мне хотелось поскорее видеть на вас этот орден, и я велел купить его для вас.
Примите от меня этот подарок, как свидетельство моего к вам уважения, с коим имею честь быть…"
- И прочее, и прочее, - произнес Матвей Егорыч, складывая письмо и улыбаясь с тою же невыразимою приятностью. - И прочее… То-то я смотрю, что крест-то больно красив… Аи да его превосходительство! спасибо ему, ей-богу спасибо!..
Афанасьев! поди же сюда, дружок, - закричал он курьеру, опуская руку в карман своих панталон и вынимая оттуда два целковых.
- Имею честь поздравить, ваше высокородие!
- Спасибо тебе, спасибо, вот возьми.
Курьер взял два целковых, поклонился и вышел.
Тогда Матвей Егорыч взял со стула свечку и перенес ее на другой стол, к зеркалу; потом, опустив ниже на грудь орден св. Анны, он сверху св. Анны возложил на себя вновь пожалованный ему орден и начал смотреться в зеркало.
- Вот это орден! - говорил он сам с собою, поправляя Владимира. - Слава богу - вот дослужился до какой награды…
Вдруг пронзительный младенческий крик прервал размышления Матвея Егорыча: он заморгал веками, вздрогнул и в совершенном остолбенении опустился на стул, только изредка робко поглядывая на дверь, противоположную передней, как бы кого- то ожидая оттуда.