— Ах, это вы!
— Точно я, я, Марья Дмитриевна… вы, вы так легко одеты; теперь вечера не летние: можно простудиться.
— Ничего-с, и простужусь, так жалеть будет некому!
— Как можно! И перед богом грешно не беречь своего здоровья.
Она ничего не отвечала, и я молчал.
— Ваш раздел теперь совсем кончен, Марья Дмитриевна?
— Да, совсем-с.
— А что, вы отсюда скоро уедете?
— Предполагаю очень скоро. У меня кровь так и застыла.
— А куда вы изволите поехать, Марья Дмитриевна?