- Вставайте же! - вскрикнула, задыхаясь, Агафья Васильевна, выведенная из терпения, - проснитесь, опомнитесь… скорее, скорее…
Ардальон Игнатьич, испуганный, вскочил с дивана, протирая глаза:
- Что такое, матушка? пожар?
Агафья Васильевна горько улыбнулась, обозрев супруга с ног до головы.
- Вы скоро совсем одуреете от сна. Что ж вы, очнулись наконец? Можете вы понимать-то, что вам будут говорить, или нет?
- А что такое?
- Что? Вы ничего не знаете и знать не хотите! Без меня вы пропали бы; я за вас должна входить во все: расправляться с людьми, смотреть за всем хозяйством, ездить в поля, бегать в анбары, терпеть оскорбление от какого-нибудь подлеца Брыкалова, - и вы хоть бы раз вступились за беззащитную женщину, за жену!.. Ну, да уж моих сил не станет, - я скоро все брошу, это я вам говорю в последний раз… Впрочем, теперь не в этом дело… Знаете ли вы, например, кто приехал сюда?
- К нам?
- Не беспокойтесь, не к нам. Кто станет ездить к нам? Вы не умели заслужить ничьей любви, ничьего уважения. Вас никто, ни посторонние, ни родные, в грош не ставят, - вы…
- Да кто приехал? к кому? - бормотал робко смущенный супруг, в недоумении почесывая свою лысину.