- Что же вы на это скажете? - спросила ее одна из родственниц, переглянувшись с Олимпиадой Игнатьевной. - Извольте говорить.
Наташа молчала.
Родственница повторила ей свой вопрос.
- Я не могу любить человека, которого не знаю, - произнесла Наташа тихим голосом, - а обманывать я не умею… Бог видит, я не хотела бы огорчать маменьку, но…
- Боже мой, господи! до чего я, несчастная, дожила! - простонала Олимпиада Игнатьевна. - Лучше бы господь прибрал меня. Ох, как тяжело мне!
- Полноте, полноте, голубушка, не гневите бога, - сквозь слезы и в один голос произнесли две родственницы, сидевшие возле нее.
- Наталья Николавна! сжальтесь над вашею матерью! - продолжала одна из них, обращаясь к Наташе, - посмотрите на нее, что вы, в самом деле, убить ее, что ли, хотите?
Побойтесь бога…
- Маменька! я умоляю вас всеми святыми, не принуждайте меня, - сказала Наташа, бросаясь к ногам матери. - Мое решение твердо. Я люблю Григорья Алексеича. Я вам сказала, что я люблю его; если вы не захотите благословить нас, я покорюсь вашей воле, я останусь с вами, я не оставлю вас, но я ни за кого на свете не выйду замуж, ни за кого!
- Мне не нужно непокорной дочери, - сказала Олимпиада Игнатьевна, - я отрекаюсь от тебя заранее при всех родных. Вот все свидетели. Прахом родителей моих клянусь тебе, что я отрекаюсь от тебя, если ты не исполнишь моей воли…