Музыка загремѣла. Пары разставлялись по залѣ. Кремнинъ подошелъ къ княжнѣ съ потупленными глазами…
— Кто вашъ vis-à-vis? — спросила она его.
— Н**,— чуть слышно отвѣчалъ онъ и едва едва коснулся руки княжны.
Нѣсколько минутъ сбирался онъ съ духомъ, чтобы заговорить съ нею; но мысли не шли къ нему въ голову, слова не сходили съ устъ. Какъ и съ чего начать? О, какъ билось его сердце… Странный человѣкъ! какъ онъ хотѣлъ въ эту минуту быть далѣе отъ своей княжны, далѣе отъ этой залы… Дыханье его занималось, ему надобно было вздохнуть свободнѣе.
— Нравится ли вамъ, нравится ли… — наконецъ началъ онъ, — вамъ, княжна, музыка Вебера?.. — Какъ вы находите музыку Вебера?.. — Онъ заикаясь произнесъ это и закраснѣлся.
— Музыка Вебера? — Княжна украдкой взглянула на молодого человѣка. Княжна внутренно улыбалась, но она не позволила шалуньѣ-улыбкѣ вырваться наружу и оцвѣтить ея прелестныя уста, нѣтъ!
— Музыка Вебера! — И княжна, будто не замѣтя его замѣшательства, кстати на его вопросъ, изящнымъ, непринужденнымъ легкимъ языкомъ набросала ему нѣсколько своихъ замѣтокъ о музыкѣ.
Какъ онъ ловилъ ея каждое слово! Когда княжна смолкла, будто ожидая отъ него продолженія такъ отрывисто начатаго имъ разговора, онъ не умѣлъ воспользоватъся минутой, чтобы развернуть свой вопросъ и придать ему какой-нибудь смыслъ, какую-нибудь форму. Онъ молчалъ.
Потомъ, минуты черезъ двѣ, онъ также несвязно и также безцѣльно проговорилъ:
— Говорятъ, на французскомъ театрѣ будетъ на-дняхъ новая дебютантка.