Черезъ нѣсколько мпнутъ княжна съ веселой улыбкой выбѣжала изъ комнаты. "Я пойду проститься съ милымъ другомъ, съ моимъ милымъ другомъ", — повторяла она……
Уже солнце садится… Деревцо мое!
Оно ждетъ меня, оно скучаетъ безъ меня…"
Князь остался вдвоемъ съ человѣкомъ въ черномъ фракѣ. Князь всталъ съ креселъ, подошелъ къ нему и взялъ его за руку.
— Если бы вы знали, какъ мнѣ тяжело, докторъ! Что? нѣтъ никакой надежды?
Докторъ пожалъ плечами, стукнулъ по табакеркѣ, понюхалъ и пробормоталъ: "На… чужіе края, можетъ быть, перемѣна, разнообразіе…"
— Да, въ августѣ мы ѣдемъ въ чужіе края. Такъ еще, можетъ быть, есть надежда? Послушайте, я васъ озолочу, докторъ…
Между тѣмъ княжна сбѣжала по лѣстницѣ въ нижнюю залу, изъ залы въ садъ и въ одно мгновеніе очутилась на широкой площадкѣ противъ оконъ своей спальни.
Въ срединѣ этой площадки, устланной зеленымъ бархатнымъ ковромъ дерна, гордо возвышался красивый, статный, раскидистый дубъ. Вы залюбовались бы его роскошными вѣтвями, дѣвственной свѣжестью его зелени, залюбовались бы его могучей растительной силой, вы, которые привыкли смотрѣть на жалкія деревья, кое-гдѣ безсмысленно торчащія между кирпичными громадами зданій, на эти бѣдныя деревья, опаленпыя солнцемъ и одѣтыя въ пыль.
Княжна подбѣжала къ дубу, посмотрѣла на этотъ дубъ, покивала ему своей головкой — и въ эту минуту ея локоны такъ мило разсыпались но лицу, и она такъ мило откидывала ихъ отъ лица.