Било одиннадцать.
Графъ Вѣрскій всталъ съ креселъ. Громскій, поглядывмя на него, приподымался.
Когда они оба раскланивались съ княгиней, она оборотилась къ поэту съ такимъ божественнымъ взглядомъ, который не всегда удается видѣть человѣку въ его земномъ существованіи.
— Г. Громскій, — произнесла она своимъ музыкальнымъ голосомъ… — Я надѣюсь васъ скоро видѣть у себя. По вечерамъ вы меня почти навѣрно можете заставать дома. Мнѣ всегда пріятно быть въ вашемъ обществѣ..
"Странно, — подумалъ графъ, — по вечерамъ она, кажется, очень рѣдко бываетъ у себя".
Громскій едва сдержалъ свое восхищеніе отъ послѣднихъ словъ княгини, и когда вышелъ изъ ея будуара, слезы упоительнаго самодовольствія брызнули изъ очей его.
Эти слезы были для него ярче и освѣжительнѣе небесной росы!
Когда онъ проснулся на слѣдующее утро, его знакомство съ княгинею, ея благодатный привѣтъ представлялись ему очаровательнымъ сномъ. Онъ протеръ глаза и старался распутать грезу съ вещественностію, и въ грезѣ и вещественности — была она, одна она, одинъ ея образъ! Послѣ пролетной минуты задумчивости онъ быстро вскочилъ съ постели, онъ бѣгалъ по комнатѣ, онъ смѣялся, онъ плакалъ, онъ тысячу разъ повторялъ вслухъ: "мнѣ всегда пріятно быть въ вашемъ обществѣ".
Онъ походилъ на помѣшаннаго!..
Послѣ первыхъ минутъ такого волненія молодой человѣкъ снова задумался.