Она была густо исписана мелким, старательным почерком, столбики рифмованных строк загибались на поля.
— Отлично, — повторил Калугин. — Оставьте ее мне. Прочту внимательно и, если можно, обязательно предложу в газету. Или сами прочитаете сейчас что-нибудь? Прочитайте то, что считаете лучшим.
Филиппов нервно и нерешительно перебирал странички. На лбу проступили капельки пота. Наконец, стал читать тихой, отчетливой скороговоркой:
Ревет и стонет Баренцево море,
Фашистские посудины круша.
Но я не дрогну в штормовом просторе —
Чиста моя матросская душа.
Наш «Громовой» летит сквозь волны-горы,
Что бесятся за снежным Кильдиным.
На вахтах сталинские комендоры