Старостин вскинул голову, устремил на Калугина свой светлый, непреклонный взгляд. Калугин молчал. Был сбит с толку поворотом разговора: никто до сих пор не обращался к нему за такой консультацией.
— Я на ней честно жениться хочу. И загс предлагаю. А она как-то несерьезно подходит. «Будем, говорит, друзьями, как в старых романах пишут». Смеется.
— А вам кажется, вы действительно нравитесь ей?
— Нравлюсь будто. Как свиданье назначим, никогда не обманет. Да разве у девушки узнаешь? Ей, похоже, многие нравятся. Придет какой матрос из похода, заговорит с ней в Доме флота — глядишь, уж болтает с ним, будто сто лет знакомы.
— Так, может, пустая девушка? И расстраиваться вам из-за нее не стоит?
— Да нет, не пустая. О политике, о боевых операциях говорить любит. Да ведь ребята по-разному смотрят. Скажем, распишемся с ней, уйду в море, а ее кто-нибудь и заговорит в Доме флота. У нас такие артисты есть.
— Как же, вы совсем не доверяете ей, а жениться хотите?
— Свадьбу я с ней все равно сыграю, — твердо сказал Старостин. — Только до этого, похоже, в конец меня изведет.
— Но если не уверены в ней, вас и после женитьбы будет ревность мучить.
— Точно, — тихо сказал Старостин.