— Не мучьте себя сомнениями, а поговорите начистоту. Если действительно нравитесь ей, она вас поймет, это дела не испортит.
— Так, — помолчав, сказал Старостин. Он и Филиппов поднялись с дивана.
— Ну, спасибо за разговор. Разрешите быть свободными?
— Свободны, товарищи.
Старший лейтенант сел на койке, застегивая китель.
— Да вот еще что, Филиппов: есть вам партийное поручение. Вы как, с минером Афониным подружиться еще не успели?
— Особой дружбы нет, товарищ старший лейтенант, — сказал Филиппов.
— Так вот, орлы, подружитесь с ним. Примите его в свою компанию. Ясно?
— Ясно, товарищ комиссар.
— Я не комиссар, — с неожиданной строгостью сказал Снегирев. — Я заместитель командира по политической части... Так вот, старшины. Афонин матрос хороший и человек будто не плохой, а только на корабле ему еще трудновато, нужны ему настоящие друзья. Конечно, я вас не неволю, не сможете сдружиться с ним — не нужно, но постарайтесь. Как коммунистов прошу.