Он торопливо шел к редакции по неровным, выбитым в граните улицам, мимо стандартных деревянных домов с высокими крылечками, занесенными снегом. Он жил пока в самой редакции, после того как приехал с переднего края.
Вдруг вновь кругом закрутилась снежная пелена, безоблачное небо померкло, линии скал и окна задернулись густо летящей белой крупой. Резкий ветер подул с залива. Там тоже все было под снежной завесой, рубиновый тусклый свет сигнальных огней блестел сквозь снеговую муть. Калугин взбегал по деревянным ступенькам туда, где над самым склоном находился дом редакции флотской газеты.
В подъезде стоял вахтенный краснофлотец — сурово вытянувшаяся девушка из типографской команды.
— Здравствуйте, Зина! — сказал Калугин, входя в подъезд и стряхивая с шинели снег.
На столе дежурного, около двери, лежала кипа новых, пахнущих свежей краской газет. Из глубины помещения слышалось жужжание электромоторов и мерное постукивание типографской машины.
— Здравствуйте, товарищ капитан, с возвращением, — сказала Зина. На ее открытом, миловидном лице проступила улыбка, но она строго нахмурилась, плотней поставила винтовку к ноге, как настоящий часовой-краснофлотец.
— Редактор здесь?
— Капитан первого ранга еще не уходил... Майор тоже здесь... Товарищ капитан... — Она хотела что-то прибавить, ее свежие губы дрогнули, но она замолчала.
— Писем мне нет, Зина?
— Есть письма. Два письма, товарищ капитан!