— А ну-ка, снеси прямо командиру на мостик.
Снаружи был зеленоватый холодный рассвет, ледяной, первозданный океан, зябнущие фигуры сигнальщиков, не сводящих со своих секторов воспаленных, слезящихся от острого ветра глаз. Стал падать снег. Командир ходил по мостику взад и вперед, глубоко упрятав руки в карманы, высоко подняв усеянные снежинками плечи; висящий на его шее бинокль оброс пушистым мхом инея.
Саенко вручил ему бланк радиограммы.
«Спасите наши души. Меня преследует вражеский тяжелый крейсер, — передавал по-английски транспорт «Свободная Норвегия», давая свои координаты. — Спасите наши души».
— Штурман! — наклонился Ларионов к медному уху переговорной трубы.
— Есть штурман, — отозвался из рубки Исаев.
— Принята радиограмма. Тяжелый крейсер, видимо «Геринг», преследует транспорт «Свободная Норвегия». Приготовьте лист карты... — Ларионов назвал данные в радиограмме широту и долготу.
Фаддей Фомич Бубекин стоял на правом крыле мостика, упрятав голову в капюшон, не спуская глаз с вспененного океана.
— Старпом, на минутку спущусь к штурману.
— Есть, — сказал Бубекин.