— Гуд дей, мистер Гарвей! — сказал Калугин.
— Здравствуйте, добрый день. — Гарвей быстро прикрыл банку раскрытой газетой. — Ну, что мы имеем хорошего, господин журналист?
Он говорил по-русски, очень четко и тщательно выговаривая слова, только слегка смягчая некоторые звуки.
— Ходим в дозоре, мистер Гарвей.
— О да, ходим в дозоре... — Гарвей лежал по-прежнему, закинув ноги в толстых шерстяных гетрах и огромных, подбитых каучуком ботинках на кожаный валик койки. — Я немного удивлен изменению курса. Караван с нашими кораблями ушел вперед, а мы болтаемся здесь... Как это у вас говорится? Как телка в колесе.
— Как белка в колесе, мистер Гарвей.
— О да, белка в колесе, вы совершенно правы. И долго, товарищ корреспондент, мы будем изображать эту колесную белку?
Калугин пожал плечами.
— Это дело командира, мистер Гарвей.
— О да, это дело командира... Сказать вам мое ощущение сейчас? В колледже, когда имеешь вину, тебя вызывает учитель, как это сказать по-русски: эр... для порки... И вот пока ждешь своей очереди снимать штаны... — Он захохотал резко и коротко. — Только знаете, чем наше положение лучше? Тут еще можно сделать какой-нибудь... как это говорится по-русски... манипулэйшен...